В темноте: диагностика, лечение и профилактика глаукомы

Возможность смотреть на мир для нас настолько естественна, что мы не придаем большого значения этой функции. И оцениваем счастье видеть, только тогда, когда оказываемся в полной темноте. Что же за заболевание такое, глаукома, как его диагностировать и как защититься?

Кстати, оценить дар зрения позволяет оригинальный ресторанчик в центре столицы, который так и называется – «В темноте». Фишка заведения в том, что есть приходится в помещении без единого источника света. Все светящиеся предметы, в том числе часы и телефоны, на входе сдаются в камеру хранения. Организаторы всей этой затеи считают, что именно в темноте многие из нас уделяют больше внимания смыслу слов и интонаций, улавливая изменение настроения своего собеседника. Возможно это и так. Мне кажется, что проект гораздо глобальнее, он помогает переоценить жизнь и осознать, насколько велико счастье видеть.

Собственно, разговор о погружении в темноту, я завела вовсе не для пиара заведения. В эти мартовские дни по всей стране проходят мероприятия, посвященные Всемирной неделе борьбы с глаукомой – одним из самых распространенных неизлечимых заболеваний глаз. На сегодня порядка 80 миллионов людей в мире страдают глаукомой. Что поможет избежать коварного заболевания и не оказаться в беспроглядной темноте?

Глаукома: кто в группе риска

Глаукома часто протекает без явных проявлений. По данным офтальмологов, половина заболевших, не знает, что имеет диагноз «глаукома» и, соответственно, не лечится. А глаукома тем временем прогрессирует, зрительные функции снижаются, и наступает такой момент, когда человек теряет зрение полностью и безвозвратно.

«Глаукома чаще возникает у людей старше 60 лет, однако развиться она может даже у младенца, – предупреждает д.м.н, профессор кафедры офтальмологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, член Президиума Российского глаукомного общества А. В. Куроедов. – Особенную настороженность в отношении заболевания необходимо проявить тем людям, у кого глаукома имеется в семейном анамнезе, пациентам с высоким артериальным давлением, страдающим сахарным диабетом, а также людям, перенесшим травмы глаз и обладающим близорукостью высокой степени».

Диагностика глаукомы

Единственный способ защитить себя от слепоты – своевременное посещение офтальмолога. Причем делать это нужно по собственной инициативе. В нашей стране специальных федеральных программ по борьбе с заболеваниями органов зрения нет. Раньше каждый человек старше 40 лет должен был раз в два года измерять внутриглазное давление – это давало возможность выявить глаукому на ранних стадиях. Сегодня это правило не соблюдается, а в итоге 60-80% случаев заболевания глаукомой диагностируется на поздних стадиях, и пациенты теряют зрение.

Диагностика глаукомы проводится в несколько этапов:

врач определяет остроту зрения,

проводит биомикроскопию, гониоскопию, офтальмоскопию,

измеряет внутриглазное давление.

В последние годы активно применяются такие методы, как компьютеризированное диагностическое исследование полей зрения (компьютерную периметрию), оптическую когерентную томографию диска зрительного нерва и оценку состояния нервных волокон.

Эти исследования являются наиболее информативными при глаукоме и позволяют точно диагностировать и определить стадию заболевания, что очень важно для определения дальнейшей тактики лечения пациента.

Лечение глаукомы

На ранних стадиях развития глаукомы назначается консервативное лечение в виде инстилляции глазных капель. Их действие направлено на улучшение оттока внутриглазной жидкости и понижение внутриглазного давления.

«Лечение глаукомы носит пожизненный характер, – предупреждает д.м.н., профессор, президент Российского глаукомного общества Е. А. Егоров. – Но сегодня у пациента есть возможность сохранить зрение, а значит, независимость и социальную активность на протяжении многих лет. Нынешний уровень диагностики в сочетании с наличием эффективных медикаментозных препаратов и хирургических методик для лечения заболевания позволяют говорить о глаукоме как диагнозе, но не приговоре».

«Бесит, когда надо мной смеются»: Билли Айлиш рассказала о своих тиках и жизни с синдромом Туретта

Билли Айлиш не частый гость на телеинтервью, но отказать Дэвиду Леттерману, 75-летней легенде журналистики, не смогла. Певица стала гостьей его нового шоу My Next Guest Needs No Introduction («Мой следующий гость в представлениях не нуждается»). Обсуждая житье-бытье иконы молодежи, ведущий коснулся весьма щепетильной темы, говорить о которой рискнет далеко не каждый, – болезни Айлиш.

Билли Айлиш не стремилась поведать миру о жизни с болезнью, однако с некоторых пор перестала таиться. Случилось это еще два года назад, когда фанаты начали выкладывать в соцсети видеонарезки ее разговоров с фанатами и журналистами, на которых отчетливо видны тики певицы. По собственным словам Билли, говорить об этом уже не сложно и даже «интересно». Тем более что ее признания могут быть полезны другим людям с расстройством.

Сама певица считает, что во время разговора с кем-то ее тики проявляются не сильно, однако почти каждое общение выматывает. Тики чаще всего заставляют ее таращить глаза, дергать головой или руками, что действительно легко спутать с определенной экспрессивной манерой поведения, свойственной творческим личностям.

Как правило, совершению каждого движения у пациентов с синдромом Туретта предшествует возникновение столь сильной физической потребности, что тики могут выглядеть непроизвольно и вполне естественно.

В беседе с Дэвидом Леттерманом Айлиш заявила, что с возрастом болезнь утихает. Это, кстати, наблюдается у большинства пациентов с данным расстройством. Однако, в отличие от многих из них, у Айлиш есть место, где злосчастный синдром напрочь отступает, – сцена. Выступления спасают, поэтому она никогда не боится длительных, изматывающих гастролей.

Также на интервью было сделано еще одно интригующее признание. По словам Айлиш, в шоу-бизнесе немало всемирно известных людей с этим диагнозом, однако они, обсуждая его регулярно певицей, признаваться на весь мир не готовы. «И я их сдавать не буду», – пообещала Леттерману и зрителям Билли.

Павел Туркин: «Флебология – это искусство плюс высокие технологии»

Варикозное расширение вен — одна из самых распространенных сосудистых патологий. В России ею страдают более 30 млн человек. Как сегодня лечат эту и другие патологии вен и артерий? Обсуждаем главные новости флебологии с ведущим российским экспертом.

Павел Туркин, флеболог, сосудистый хирург, к. м. н., доцент кафедры факультетской хирургии РНИМУ им Н. И. Пирогова, автор многочисленных изобретений, учебных пособий и научных работ

Павел Юрьевич, вы известный врач, автор учебников и научных работ, создатель новых методик, преподаватель. Какое из достижений для вас особенно важно? Надеюсь, что главные достижения впереди. Но не могу не сказать об изобретении, которое для меня очень дорого. Я участвовал в разработке нового способа диагностики состояния артериального шунта после реконструктивных хирургических вмешательств. Понимаю, звучит сложно. Мы с коллегами придумали эффективный способ контроля функции шунта, который устанавливается в пораженную болезнью артерию. Благодаря нашей методике можно вовремя заметить тенденцию к его закрытию и провести необходимую коррекцию. Цена своевременной помощи огромна: человек не потеряет ногу и не станет инвалидом.

Многие уверены, что флебология – это «косметическое» направление. А тут – такие серьезные риски. Эстетические операции, действительно, больше на слуху. Но флебология – это не только выступившие вены, которые мешают носить короткие юбки. Впрочем, с этой проблемой мы сейчас справляемся весьма успешно: быстро, деликатно и эффективно. Но я также много работаю со сложными пациентами. С теми, кто страдает от тяжелых венозных расстройств, тромбофлебитов, трофических язв. В процессе ежедневной практики удалось разработать методики, которые помогают возвращать таких тяжелых больных к нормальной жизни. Это самый ценный результат, который только может получить врач.

Вы не только практикующий доктор, но также преподаватель и ученый. Видите ситуацию в отрасли сразу с нескольких сторон. Как сейчас себя чувствует отечественная флебология? Это очень динамичное направление. Причем развитие происходит именно за счет собственных изобретений, новых подходов к лечению и диагностике. В этом плане у нас весьма успешное «импортозамещение». Разумеется, мы активно следим за развитием международной науки. Но и за нами тоже следят – в первую очередь, благодаря нашим разработкам.

Современная флебология – это не только искусство врачей, но еще и сложные, высокоточные технологии. Мы проводим фотодинамическое лечение венозных трофических язв. Используем радиочастотную абляцию перфорантных вен в зоне трофических расстройств. Активно применяем эндовенозные методики лечения тромбофлебита и рецидива варикозной болезни. Горжусь тем, что принимал непосредственное участие в разработке этих методов. Я регулярно провожу мастер-классы и обучающие семинары для сосудистых хирургов и флебологов со всей России. Рассказываю о новых подходах, которые мы используем в клинике. И вижу колоссальный интерес.

Наши исследования находят поддержку и на государственном уровне. Мы с коллегами уже десять раз получали гранты Российского фонда фундаментальных исследований. Мы всегда отталкиваемся от тех задач, с которыми встречаемся в повседневной практике. Поэтому все наши разработки имеют четкое практическое применение.

У вас есть медаль имени Леонардо да Винчи от Российской Академии Естествознания, золотая медаль «За новаторскую работу в области высшего образования». Вы признанный авторитет в отечественной флебологии. Вам важно признание? Не скрою, награды и звания – это приятно. Но наибольший подъем я испытываю каждый раз, когда удается справиться со сложным, почти безнадежным случаем. Когда пациент, который месяцами не мог выйти из дома или даже просто нормально себя обслуживать, возвращается к нормальной жизни. Когда пожилой больной забывает о постоянных изматывающих болях. Такие успехи окрыляют. И хочется работать дальше – чтобы помогать людям еще быстрее и эффективнее.