Тайный советник и опекун Гоголя
В Рукописном отделе библиотеки имени Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге хранятся уникальные документы о Действительном тайном советнике Дмитрии Прокофьевиче Трощинском (1754-1829 гг.), опекуне юного Никошы Яновского. В послужном списке сказано, что после окончания Киево-Могилянской академии он был назначен в полковую канцелярию Миргорода. В 16 лет принимал участие в разгроме турецкой армии возле реки Кагул под командованием полководцев графа Петра Александровича Румянцева и князя Николая Васильевича Репнина. В одном из боев был тяжело ранен в ногу.
В 19 лет Трощинский был определен для рассмотрения земских дел крепости Яссы Молдованского княжества. С 30 лет, по протекции дипломата и канцлера князя Александра Андреевича Безбородко (1747-1799 гг.), занимал почти 10 лет должность директора Почтового ведомства. В 39 лет, в 1793 году, назначен статс-секретарем Екатерины Второй. Своей эрудицией, редким трудолюбием, высоким мастерством составлять лаконично и точно указы, постановления, донесения, он обратил на себя внимание императоров Павла I и Александра I. При их царствование он был министром Уделов, а в 1814-1817 годах министром юстиции.
Современники отмечают, что Трощинский обладал гордым, независимым, дерзким характером. Однажды на глазах придворных он порвал новый указ о тягостном налоге, который обрекал народ на голод и вымирание. Все ждали его неминуемой ссылки в Сибирь. Но Павел I сказал: «Вот такие люди нужны мне!». Когда при Александре I возвысился генерал-лейтенант Аракчеев, своенравный Трощинский перестал ездить к нему. «Все министры ездят к Аракчееву с поклоном, исключая нашего!» – писала его дочь княгиня Надежда Хилкова. За свою безукоризненную почти 50-летнюю службу сенатор был удостоен высшими орденами государства. Он честно и достойно служил своему Отечеству и народу.
Биографы пишут, что могущественный вельможа Трощинский приходился дальним родственником Гоголю. В Рукописном отделе хранятся более трехсот писем действительного тайного советника к генерал-лейтенанту и военному писателю Логину Ивановичу Голенищеву-Кутузову, родственнику фельдмаршала. Они опровергают утверждение биографов гения. Дмитрий Прокофьевич признается своему ближайшему другу, что любит отца писателя, как родного сына, а мать, как родную дочь. После окончания в Полтаве семинарии Василий Афанасьевич Яновский был определен родственником в почтовое ведомство, в котором не служил, но где ему шло производство в чины. В Отечественную войну 1812 года Трощинского избрали маршалом Полтавской губернии. Он создал фонд в помощь русской армии. По его ходатайству отца Гоголя назначили секретарем этого фонда и выбрали предводителем миргородского дворянства.
Выйдя в отставку, сенатор переехал из столицы в свое богатое имение Кибинцы. Дом Трощинского считался центром украинской культуры, его имение называли «украинскими Афинами». Родителям Гоголя был предоставлен отдельный домик из шести комнат, и жили они в Кибинцах месяцами. Сенатор горевал и сильно расстраивался, когда они уезжали в свою Васильевку. Отец Гоголя ставил на сцене домашнего театра Дмитрия Прокофьевича свои пьесы на украинском и русском языках и выступал в них как актер, режиссер и декоратор, а мать писателя, по желанию Трощинского, исполняла главные женские роли. Она поражала всех не только своей редкой красотой, но была литературно одаренным человеком. Имела прекрасный голос, хорошо танцевала.
Уникальная библиотека сенатора, собрание картин голландских, итальянских и западноевропейских художников, опера, балет, оркестр дворовых музыкантов, скульптуры во дворце и в аллеях парка – все это окружало и воспитывало Никошу Яновского с ранних лет. «Нужно сильно потрясти детские чувства, и тогда они надолго сохранят все прекрасное. Я испытал это на себе», – писал позже Гоголь матери в октябре 1833 года.
В мае 1821 года Никошу принимают в Нежинскую гимназию высших наук. Много обид, оскорблений, открытой травли и презрения со стороны однокурсников выпало на его долю. «Насмешки наши над Гоголем еще усугублялись потому, что он держал себя каким-то демократом среди нас, детей аристократов, – позже скажет в своих воспоминаниях В. Любич-Романович. – Мы брезговали подавать ему руки при встрече в классах»…
Растущий мозг гениального подростка требовал усиленного питания, и Николай постоянно ел конфеты и пряники даже на уроках. Дети аристократов носили белые лайковые перчатки и боялись замазать их об руки демократа. «В числе странностей Гоголя было много его своеобразных взглядов на все то, что общество признавало для себя законом. Это Гоголь игнорировал, называл недостойным делом, от которого надо было бежать и избавлять себя, как врага, мечем мысли, – добавляет Любич-Романович. – В гимназии Гоголь был только и замечателен, что постоянно, бывало, ходит на Магерки – это предместье Нежина. Гоголь имел там много знакомых между крестьянами…».
Языковая стихия ярмарок, рынка, крестьянских свадеб, их песни, обряды, обычаи питали и живили неутоленную жажду познания народной жизни юного писателя.
Биографы замалчивают неопровержимый факт, что только благодаря помощи и заступничеству Трощинского Никоша Яновский смог получить высшее образование. Обучение в лицее стоило огромных денег. Его отец имел еще пятеро детей и не мог оплачивать учебу сыну. В мае 1822 года Дмитрий Трощинский обращается с письмом к почетному попечителю Нежинского лицея Александру Григорьевичу Кушелеву-Безбородко с просьбой оказать привилегию своему протеже и перевести его в штат казеннокоштных воспитанников. Андрей Андреевич Трощинский, племянник и наследник сенатора, писал своей матери Анне Матвеевне Косяровской: «…Василий Афанасьевич освобождается от платежа в оную гимназию, за своего сына, в год по 1200 рублей. Он с прошедшей масленицы не успел составить и подать Дмитрию Прокофьевичу записки, по которой должно было просить графа Безбородко об помещении его сына на гимназическое содержание, а между тем и без оной записки Дмитрий Прокофьевич успел удовлетворить в том его писание. Вот черта, изображающая благодетельное к нему Дмитрия Прокофьевича расположение».
В Рукописном отделе сохранилось письмо Трощинского к попечителю. Поражает конец этого послания: «Тринадцатилетний Николай Гоголь-Яновский шлет вам поклон». Затравленный, осмеянный своими однокурсниками Никоша любим и уважаем 68-летним сенатором, который заботился о его образовании. За время учебы в лицее семья смогла сэкономить более восьми тысяч рублей. В то время это было целое состояние!
Страсть к сочинительству пробудилась у Гоголя с детства. В своих «Записках» мать гения отмечает, что он резко отличался от детей. В три года отец показал ему карту (шел 1812 год), спросил через месяц, и сын точно указал все государства. В 1813 году Гавриил Романович Державин гостил в Обуховке у своего друга и свояка Василия Васильевича Капниста. Туда приехала и семья Яновских. Знаменитый русский поэт отметил их талантливого ребенка Никошу. В пять лет, со слов Марии Ивановны, он уже сочинял рифмованные стихи. Рано стал читать книги из уникальной библиотеки Трощинского. В 1823 году он просит родителей присылать ему из Кибинец только что вышедшие журналы, в частности «Вестник Европы», в котором были напечатаны статьи о романах Вальтера Скотта, полемика вокруг «Кавказского пленника» Пушкина, статьи об альманахе «Полярная звезда». Гоголь завел отдельную тетрадь, в которую переписывает запрещенные стихотворения Пушкина, Рылеева, Байрона.
Николая интересует все, что касается Трощинского. 10 сентября 1826 года он пишет своей матери из Нежина: «…Уведомьте, когда его превосходительство Дмитрий Прокофьевич будет у нас, что он там найдет хорошего, что ему понравится. Мне с нетерпением хочется знать мнение великого человека даже о самых маловажностях. Сделайте милость, маменька, не пропустите ничего; большое дадите мне удовольствие… Вы пишете, чтобы я вам к Рождеству привез что-нибудь из сочинений своих. Время еще далекое, однако ж постараюсь заготовить… Дмитрию Прокофьечу постараюсь написать… Прощайте, почтеннейшая, любезная маменька. Не забудьте отписать к любящему вас до без памяти сыну…».
Мать сообщила сенатору, что ее сын сочиняет стихотворения. Трощинский пожелал ознакомиться с ними. На что Гоголь ответил матери 15 октября 1826 года: «…Писали вы, чтобы я прислал его превосходительству какое-нибудь сочинение; думал и я было то сделать, но после рассудил, что, поднесши какую-нибудь эфемерную мелочь, я мало принесу себе пользы и мало хорошего дам о себе мнения, решился, что лучше приуготовить себя к занятиям гораздо важнейшим и сделать что-нибудь достойное внимания просвещенного вельможи, благодетеля Малороссии… Не хочу, ежели благодарность моя будет слаба и не покажет сердечных моих чувствований…».
Значительным и плодотворным было влияние личности Дмитрия Прокофьевича на становление и развитие гениального подростка. «Еще с самых времен непонимания я пламенел неугасимою ревностью сделать жизнь свою нужною для блага государства, я кипел принести хоть малейшую пользу… Я перебрал в уме все состояния, все должности в государстве и остановился на одном. На юстиции. Неправосудие, величайшее в свете несчастие, более всего разрывало мое сердце. Я поклялся ни одной минуты короткой жизни своей не утерять, не сделав блага…», – признался Николай Яновский своему дяде Петру Косяровскому в письме из Нежина 3 октября 1827 года. Министром юстиции при Александре I был опекун гения – действительный тайный советник Дмитрий Прокофьевич Трощинский…
За три месяца до своей смерти сенатор обращается к Л.И. Голенищеву-Кутузову в Санкт-Петербург. Он просит поселить в своем доме Николая Гоголь-Яновского как родного сына, оказать протекцию в устройстве его судьбы и представить в высшем обществе. Сохранилось письмо матери писателя двоюродному брату Петру Косяровскому от 16 декабря 1828 года. Она сообщает: «Благодетель наш (Д.П. Трощинский) приметно ослабевает, насилу мог написать письмо к своему другу Кутузову о моем сыне, в котором назвал его своим родственником и просил принять в свое покровительство… При мне получил Дмитрий Прокофьевич ответ… и дал мне прочесть. Благодарит (Кутузов) за доставление случая сделать ему угодное и заключает письмо тем, что он с нетерпением ожидает Николая моего, которому хочет быть другом и путеводителем в его жизни… По милости благодетеля мой сын приедет в столицу не как бесприютный сирота, но как родственник будет принят в доме немаловажного человека…».
Биографы гениального украинского и русского писателя, классика мировой литературы умолчали, что 75-летний Трощинский определил и литературную его судьбу. Он дал Гоголю рекомендательное письмо к Павлу Петровичу Свиньину (1788-1839 гг.), основателю и издателю «Отечественных записок», одного из самых популярных журналов империи. В февральской и мартовской книжках 1830 года появилось первое прозаическое произведение Николая Васильевича Гоголя «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала».
В Рукописном отделе библиотеки М. Салтыкова-Щедрина хранятся письма Трощинского к Павлу Свиньину с 1818 года, с основания журнала.
…В январе 1983 года в Ленинграде я нанесла визит вежливости потомкам генерал-майора Андрея Андреевича Трощинского (1774-1852 гг.). Двоюродный брат матери Гоголя, племянник сенатора, он явился единственным наследником и продолжал материально поддерживать гения в первые годы его пребывания в Петербурге. Зимой 1850-1851 годов писатель жил в его доме в Одессе и работал над вторым томом «Мертвых душ».
Потомки генерала встретили меня приветливо. «После революции было опасно вывешивать на стены портреты своих предков с орденами в алмазах. Поэтому мы прятали их на антресолях, зашив в холстину, – сказала мне Марина Николаевна Лазарева, хозяйка дома. – Знаменитый портрет Дмитрия Прокофьевича работы художника Владимира Лукича Боровиковского 1799 года, который находился в имении сенатора Кибинцы, пропал у нас в блокадном Ленинграде. Остался только один!».
Из старинной рамы на меня смотрел гордо и надменно 25-летний Трощинский, будущий опекун Гоголя. По моде того времени он был одет в темно-синий бархатный фрак с золотыми пуговицами. Носил пудренный парик и белый батистовый шейный платок.
Ведущий экспорт Русского музея Николай Смирнов определил, что этот портрет выполнен в 1779 году художником круга Рокотова.
…Позже я узнала, что сын хозяйки дома, потомок Трощинских был депутатом Государственной Думы, как и опекун Гоголя.