«Как я выбивал деньги по контракту Бубнова»

Sovsport.ru продолжает публикацию рассказов спортивного агента Владимира Абрамова из его книги «Футбол. Деньги и еще раз деньги». На сей раз – рассказ «Парижская осень», в которой упоминается и история взаимоотношений автора с экс-защитников парижского клуба «Ред Стар», а ныне – известного эксперта Александра Бубнова.

И ВОТ ПРИШЕЛ ЧЕРЕНКОВ…

-- Их талант проявился уже в юности, и звали ребят просто Федя и Сережа. Последний, правда, довольно быстро получил прозвище Лось – тогда, когда в свои 17 лет заиграл в «Спартаке» и в сборной страны Черенкову кличка была не нужна, у него и без того было редкое тогда по московским меркам имя. К тому же Юрий Гаврилов , имевший в «Спартаке» негласный приоритет в вопросе присвоения кличек (кому – Лось, кому – Слон), про Черенкова сразу сказал: «Федя – это талант». Я этих ребят тогда лично не знал, но все же по-болельщицки любил, хоть они и были спартаковцами. Я тогда и мечтать не смел, что судьба распорядится таким образом, что познакомлюсь с Федором Черенковым и Сергеем Родионовым – выдающимися футболистами и истинными москвичами-интел лигентами.

…Наступил 1991 год, с наступлением которого неизбежность нашей встречи с Федором, а потом и с Сергеем становилась очевидной. Итак, я знал, что ОН должен прийти. Знал, потому что к нам приходила его жена Оля, говорила, что Феде нужна наша консультация, связанная с досрочным расторжением его контракта с французским клубом «Ред Стар». В Москве все сильнее вступал в свои права грязный и холодный март, а Федор Черенков, вернувшийся из Парижа несколько месяцев назад, тихо, без шумной прессы, как только почувствовал себя лучше, спешил скорее сбросить лишний вес на тренировках в Сокольниках, чтобы вновь заявить о себе как о любимом народом футболисте.

И вот однажды Федя тихо подошел к нашей комнате и остановился в проходе длинного и узкого коридора. Маша, инокорреспондент ка нашей фирмы (она сидела лицом к двери), первой спросила: «Вам кого?». Я повернул голову к двери и с трудом узнал знаменитого Федора Черенкова: щеки на его некогда худом лице сейчас больше напоминали чуть приспущенные мячи. Федор застенчиво мял в руках бесформенный головной убор, сутулился и переминался с ноги на ногу. Его бежевый плащ с засаленными рукавами и воротником, точь-в-точь как у лейтенанта Коломбо в известном американском сериале, не придавал осанке спортивного вида.

Федор был скован, однако старался быть предельно деловитым и кратким в желании проникнуть в финансовые тонкости своего контракта с французским футбольным клубом. Он все время привставал, не желая вникать в нюансы финансовых статей контракта (оригинал последнего сиротливо лежал на стуле). Федор просил нас помочь разобраться с его зарплатой, выплаченной ему французами за год вперед и отраженной на кредитовом авизо Евробанка от 21.09.90 на сумму 308 196,41 французских франков (оригинал авизо Федор крепко сжимал в руках). Вполне удовлетворенный полученными разъяснениями Федор ушел, оставив многочисленные автографы сотрудникам нашей организации…

«НЕ ХОЧУ ЧЕМУ-ЛИБО УЧИТЬСЯ У БУБНОВА»

В начале лета прилетел в Москву Сергей Родионов. Сережа, предварительно позвонив мне по телефону, пришел в «Совинтерспорт» в желтых летних брюках и рубашке, расстегнутой почти до пупа. «Боже, - подумал я, - это же мои кумиры, а в жизни совсем простые и доступные для общения люди». Сергей, присев на стул вплотную к моему рабочему столу (я уже был тогда назначен заместителем директора фирмы), сказал почти шепотом, чтобы никто не услышал: «Владимир Николаевич, мне стало известно от Жени Кузнецова (который тогда играл по контракту «Совинтерспорта» в Швеции), что ему два месяца назад увеличили зарплату с 50% доли контракта до 75%. Вы не могли бы помочь увеличить мою зарплату тоже до 75%?»

- Помочь могу и все сделаю, но ты бы лучше сам поговорил со Старостиным, он может все легко урегулировать.

- Нет! – решительно сказал Сергей. – Я не могу, мне как-то неловко, да и у нас в «Спартаке» это не принято.

- Да ладно тебе, Сергей, ты поучись у Бубнова . Он нас напряг и руководство вашего клуба, выразив непреодолимое желание остаться во Франции. И Старостин, и Бесков всю весну к нам ходили по его вопросу.

- Ну, пожалуйста, Владимир Николаевич, я вас прошу, когда придет Старостин, узнайте его мнение по моему вопросу. Вы же занимаетесь моим и Фединым контрактом. А Бубнов… это Бубнов. Я не хочу у него учиться чему-либо.

- Хорошо, Сережа, сделаю для тебя все, что смогу, - заверил я тогда Родионова.

Вскоре после этой нашей встречи Сережа, уже окончательно оправившийся от тяжелой травмы колена, улетел в Париж на сборы для подготовки к следующему чемпионату, так и не получив от меня ответа. Как-то (прошла еще пара месяцев) заехал к нам в «Совинтерспорт» Николай Петрович Старостин – не столько по делам, сколько повидаться со своим внуком, который работал в нашей фирме. Я предупредил Михаила Шириняна, чтобы тот, если представится возможность, не забыл организовать мой разговор со Старостиным. Вскоре Миша с дедом зашли в нашу комнату.

-Дед, - сказал Миша, - это Володя, он хотел поговорить с тобой о контракте Родионова.

- Ну, что там у Родионова? – недовольно спросил Старостин.

- Николай Петрович, мы работаем по контрактам Родионова и Кузнецова. По своему контракту Сергей получает 50% от общей суммы, а Женя Кузнецов – 75%. Может, это не вполне справедливо?

- Здесь вот такое дело, - начал объяснять ситуацию Старостин, даже не присев на стул. Он говорил медленно, делая паузу после каждого слова. – Теща Жени Кузнецова ходила ко мне постоянно, говорила, что в Швеции жить на 5 тысяч долларов трудно, все очень дорого, у Жени двое детей, и все такое. Вот я и согласился, подписал письмо на увеличение оклада Кузнецову. Так что, если Родионову нужно, пусть пишет бумагу на мое имя, будем в «Спартаке» решать.

Я тут же позвонил Сергею в Париж, сказал, чтобы он написал письмо на имя Старостина и продиктовал примерное содержание.

Прошло еще чуть меньше двух месяцев, и к нам пришло письмо из «Спартака» с решением о значительном повышении зарплаты Родионову. Мы тут же сообщили в «Ред Стар», чтобы они перечисляли в Москву на счет «Спартака» только 25% от суммы контракта Сергея. Остальные деньги причитались ему самому. Я попросил Сергея, чтобы он, как только получит на свой счет 87,5 тысяч долларов (за сезон 1990/91 года), тут же сообщил мне, что все в порядке. Но Сергей не звонил. Дела тогда у Сергея шли хорошо, он постоянно играл, много забивал, команда «Ред Стар» боролась за выход в высшую лигу. Однажды, в марте 1992 года, Сергей все-таки позвонил и со свойственной ему застенчивостью сообщил мне, что по просьбе президента клуба мсье Бра , принимая во внимание временные финансовые трудности клуба, он согласился на полугодовую отсрочку перечисления причитающихся ему денег. Однако к тому времени полгода истекли, а деньги все не поступали, и Сергей начал было уже сомневаться в исполнительности президента. Поэтому Родионов и попросил меня приехать во Францию, поскольку переписка зашла в тупик и не давала результатов.

В еженедельных телексах от ФК «Ред Стар» ли постоянные заверения в ближайшем исполнении обязательств, но зачисления денег так и не происходило. Поэтому в мае по решению руководства я срочно вылетел в Париж, чтобы на месте разобраться в причинах задержки платежа по контракту Родионова, а также выяснить, почему мсье Бра задерживает окончательный расчет по контракту Александру Бубнову , которому оставалось работать во Франции считанные дни.

«НУ ЧТО, ГДЕ НАШИ ДЕНЬГИ?»

Пошли уже четвертые сутки, как мы парились в раскаленной от майского солнца и безветрия столице Франции. Настроение было подавленным из-за того, что согласованная с президентом «Ред Стара» еще из Москвы программа была на грани срыва (вот уже четыре дня его жена морочила нам по телефону голову и извинялась за своего мужа, который из-за деловых личных проблем не мог вернуться в Париж). Но дело сдвинулось с мертвой точки, встречу согласовали. Я шел в гостиницу и впервые не боялся, что опять позвонит Сережа Родионов, а мне будет нечего ему сказать. Более того, я уже спокойно ждал и очередного звонка бывшего Сережиного партнера по «Спартаку» Саши Бубнова. А точнее, его жены Зои – они ежедневно звонили и задавали один и торт же вопрос: «Ну что, где наши деньги?». А что я мог им ответить, кроме как подробно пересказывать наши постоянные телефонные разговоры с женой президента? А уж теперь мне было что сказать Бубнову, особенно принимая во внимание мою неожиданную встречу с его женой Зоей в прошедший полдень.

Утром того же дня, после прекрасного легкого завтрака в ресторане гостиницы, я поехал на встречу с нашим прославленным дзюдоистом Владимиром Невзоровым – чемпионом мира и Олимпийских игр, работавшим уже несколько лет по контракту «Совинтерспорта» тренером в парижском клубе «Рэсинг». Решением Госкомспорта ему была увеличена зарплата до 50 процентов от ставки возмещения, и я намеревался согласовать с главным бухгалтером клуба механизм пересчета и выплаты Невзорову. За несколько дней знакомства с Владимиром Михайловичем у меня установились с ним хорошие деловые отношения. Семья Невзорова уехала на лето в Москву, Владимир Михайлович днем откровенно скучал в ожидании вечерних тренировок в клубе.

Мы сидели за столиком в советском посольстве и кушали украинский борщ, когда в зале столовой появилась крупная женщина с мощным торсом. «Привет, Володя», - крикнула она Невзорову, и тот, оторвав глаза от тарелки и скроив подобие улыбки, тихо прошептал мне: «Это Зоя Бубнова». Зоя подошла к нашему столику и, не поздоровавшись со мной, властно уселась на свободный стул. «Ты чего здесь делаешь?» - спросила она Невзорова. «А ты?» - вопросом на вопрос отреагировал Владимир Михайлович. «Я пришла по своим делам в посольскую школу, ты же знаешь, я здесь за копейки подрабатываю учителем физкультуры». – «Да ладно тебе прибедняться, твой Саша зарабатывает прилично». Зою Бубнову перекосило в неожиданном приливе злобы: «Да ты что, Невзоров, с ума что ли, сошел, кувыркаясь у себя в клубе? У тебя с головой вообще все в порядке? Ты что, не знаешь, что этот чертов «Совинтерспорт» у нас все отнял? Копейки получает мой Саша, еле-еле школу для детей оплачиваем, это же стоит дорого. Наши дети должны в совершенстве говорить по-французски и учиться во французском колледже, так мы с Сашей решили». Невзоров оставил слова Зои без комментария и продолжал есть борщ. «Да хватит тебе чавкать, ты хоть знаешь, что эти из «Совинтерспорта» приехали, ну, как их там, Абрамов и с ним женщина, я не помню фамилию, она в прошлом году приезжала. Опять здесь покрутятся и уедут, а мы знай плати им», - Невзоров доел борщ и отставил тарелку в сторону.

- Между прочим, Абрамов сидит рядом со мной, ты, садясь за стол, даже «здрасьте» ему не сказала.

- Так вот вы какой, Владимир Николаевич, я бы по голосу вас сразу узнала, ведь мы все только по телефону общаемся.

- Так вы же с Сашей меня в гости не зовете. Вот у Сергея Родионова я вчера был, видел ваш дом, он ведь как раз напротив вас живет, но, удивительное дело, он ни разу за два года у вас не был, ровно как и Федя Черенков.

- Здесь не принято по гостям ходить, - сказала Зоя сердито.

- Но мы же не французы, а русские люди, - недоуменно ответил я.

- Мы не общаемся, у нас нет общих интересов. Саша постарше, он уже тренер. Ну, ладно, оставим эту тема. Какие у нас дела? Что-то есть новенькое?

- Будет, обязательно будет. А что касается ваших замечаний касательно «Совинтерспорта» , то это с вашей стороны нечестно. Вы же знаете, что по первому контракту, подписанному «Совинтерспортом « в 1989 году, Сашина зарплата составляла 9 тыс. франков в месяц. Трансфер за Бубнова в сумме 175 тыс. долларов должен был получить «Спартак», а мы свои 4% комиссионных. Согласен, 9 тысяч франков – негусто, но это ровно в 2 раза больше, чем получает наш посол во Франции, плюс оплаченная квартира и другие льготы, например налоговые, да и премиальные неплохие. Я согласен, что Александр был футболистом известным, но все же был. Не забудьте, что в 1989 году, когда его отправляли во Францию, ему было уже 34 года. Вы прекрасно знаете, что президент «Ред Стар» был недоволен игрой Бубнова, и только благодаря Никитину, нашему директору, Александру переподписали контракт с июня 1990 года на два года, уже в качестве тренера. И зарплата у Саши стала 14600 франков, а эта зарплата, простите, гораздо выше, чем у высокопоставленн ых французских служащих. Вы с Сашей сами признавали, что это случилось не вопреки, а благодаря «Совинтерспорту» . Мы берем свои честные 4% из контракта Бубнова, если подсчитаете – общая сумма комиссии, заработанная «Совинтерспортом « по Сашиному контракту за два года, составила 2,5 тыс. долларов. Если не затруднитесь еще подсчитать, то поймете, что этих денег едва ли хватит на командировку Никитина в прошлом году и мою в этом (а командировки организовывались не в последнюю очередь для решения вашего вопроса). Где же наша выгода? И что, собственно, у вас отнял «Совинтерспорт», благодаря которому вы уехали во Францию?

Зоя ничего не ответила. Она встала: «До свидания, Владимир Николаевич. Саша позвонит вам сегодня вечером, вдруг будут новости». А каких, собственно, он ждет новостей, спрашивал я себя, видя в одиночестве за столиком, пока Невзоров расплачивался за наш обед. Владимир Михайлович подошел ко мне и, крепко сжав плечо, сказал: «Ладно, успокойся, пойдем попьем кофейку на площадь». Успокоиться я не мог и все прокручивал в голове ситуацию с Бубновым.

АГЕНТСКИЙ ДАР БУБНОВА

Саша Бубнов, любимец Константина Бескова, улетел во Францию ранней весной 1989 года по нашему контракту. Как говорил Николай Петрович Старостин : «Саша Бубнов – хороший игрок, но пусть он лучше в этом году во Франции поиграет». А в 34 года даже во втором французском дивизионе играть непросто – ребята там молодые, амбициозные, быстрые и жесткие, я бы даже сказал, жестокие. Неудивительно, что осенью 1989 года, в начале нового сезона, Александр Бубнов перестал попадать в основной состав «Ред Стар», о чем мсье Бра не преминул немедленно известить «Совинтерспорт».

Согласно подписанному контракту «Спартак» должен был получить за два года 175 тысяч долларов в качестве трансфера и фактически в марте 1989 года уже получил половину причитающейся суммы. Когда же мсье Бра стало окончательно ясно, что в сезоне 1990/91 в команде «Ред Стар» делать Бубнову совершенно нечего, то, как это и было предусмотрено контрактом, французы стали требовать у «Спартака» замены Бубнова на приемлемого для обеих сторон игрока и только после этого должны были заплатить вторую часть трансфера. В Москве началась работа по согласованию возможной замены Бубнова. Но надо отдать должное его изобретательност и: Саша очень не хотел покидать предместье Парижа и возвращаться в Россию в непростой для нее период перестройки, он сумел убедить руководство «Спартака» рассмотреть вариант с продажей Сергея Родионова и Федора Черенкова в «Ред Стар» на три сезона с июня 90-го по июнь 93-го за общую сумму в 700 тыс. долларов. К этому времени у «Совинтерспорта» уже было два неплохих предложения из Испании и Германии на 28-летнего Сергея Родионова, причем сумма составляла больше пресловутых 700 тысяч, и это только за одного Сергея. Однако «Спартак» не спешил расставаться с Сергеем, да и сам он все-таки предпочитал Париж. Самое главное, туда можно было поехать с неразлучным другом Федей. Черенкову шел тогда 31-й год, у «Ред Стара» больше денег не было, а Родионов им был нужен очень (хотя, впрочем, и Федора не помешал бы). Надо признать, что во Франции Сергея знали хорошо: он играл за нашу сборную против французской и забивал, да и «Спартак» тоже часто играл против французов в еврокубках. Федора, к сожалению, по объективным обстоятельствам, французы практически не видели и знали о его величии только от «Спартака».

Жан-Клод Бра, известный в прошлом футболист сборной Франции и хороший друг главного коммуниста страны Жоржа Марше, был не дурак. Имея хватку предприимчивого капиталиста, Бра быстро смекнул, что купить за 700 тыс. долларов таких футболистов для клуба – большая удача. С помощью Сергея и Феди он рассчитывал вернуть клубу былую славу. Кроме русских Бра купил у «ПСЖ» стареющего капитана Сушича , а руководил командой бывший тренер знаменитой чемпионской команды «Сент-Этьенн» 70-х Робер Эрбен.

Перед подписанием контракта с французами в «Совинтерспорт» для последних консультаций с Никитиным приехали Старостин и Родионов. «Ну что, Сережа, ты хочешь поехать во Францию вместе с Федей или вот у «Совинтерспорта» есть на тебя предложения в другие страны, в высшую лигу?» - задал вопрос Николай Петрович и, видя, что Сергей заметно волнуется, положил на его руки свою ладонь.

«Конечно, Николай Петрович, в Германию или Испанию мне уехать выгоднее. Но я хотел бы в Париж, с Федей, - смущенно сказал Сергей. – Это наша давняя мечта, и я хочу, чтобы она сбылась». – «И правильно», - удовлетворенно сказал Николай Петрович. Старостин распорядился, чтобы «Совинтерспорт» выплачивал Сергею и Федору 50% от суммы контракта, т.е. приблизительно по 5 тыс. долларов в месяц каждому (напомню, что 700 тыс. включали в себя и трансфер, и зарплату игроков – в то время не запрещалось составлять единый контракт, и, таким образом, составленные документы давали французам возможность уйти от местного налогообложения) .

В сложившейся ситуации мсье Бра, естественно, должен был как-то отблагодарить Сашу Бубнова за подброшенную идею. Бубнов постоянно делился с ним своими мечтами: самому изучить французский язык и дать детям хорошее образование. И Бра, после консультаций со «Спартаком» и «Совинтерспортом «, в предварительном порядке согласился оставить Бубнова в клубе в качестве тренера детской спортивной школы и назначить «достойную» (по словам самого Бра) зарплату. То есть, оставляя Бубнова во Франции, «Ред Стар» должен был оплатить «Спартаку» вторую часть трансферта в размере 87,5 тыс. долларов и обеспечить зарплату Александра в размере 9 тыс. франков в месяц. Бра предложил «Спартаку» отказаться от трансфера и отдать эту сумму на финансирование контракта Бубнова. «Спартак» был поставлен перед выбором: либо Бубнов возвращается в Москву и «Спартак» ничего не получает, либо «Спартак» также ничего не получает, но делает доброе дело для своего заслуженного футболиста. «Спартак» согласился, поручив «Совинтерспорту» согласовать с французами новый контракт на услуги уже тренера Бубнова. Лично от себя (за помощь Александра с идеей подписания контракта Родионова и Черенкова) Бра предоставил семье Бубновых свою шикарную виллу на французском курорте для проживания в дни летних школьных каникул.

ФРАНЦУЗЫ ПОТРЕБОВАЛИ ПСИХИЧЕСКОГО ОСВИДЕТЕЛЬСТВОВА НИЯ БУБНОВА

Согласно контракту Родионова-Черенк ова мсье Бра сразу после его подписания перевел в «Совинтерспорт» всю сумму, причитающуюся «Спартаку» за первый сезон, а футболисты получили зарплату за год вперед. И все было бы хорошо, если бы не было так плохо. Уже осенью 1990 года, только-только начался сезон, Родионов серьезно травмировал колено, а у Феди, отыгравшего пару месяцев без Сергея, обострились старые болячки (о которых французы толком не ведали), и он был срочно отправлен в Москву. Югослава Сушича тоже преследовали мелкие травмы. И он не играл: ничего не поделаешь – таков футбол. К счастью, Бра спокойно принял ситуацию с Федором и шума не поднимал, но вот Бубнов стал его удивлять и настораживать, причем к футболу с его травматизмом это не имело отношения. К весне 1991 года Жан-Клод Бра все же не выдержал и, отправив Бубнова в отпуск, через секретаря посольства СССР во Франции Латкина потребовал от «Совинтерспорта» и «Спартака», чтобы было проведено возможное лечение и освидетельствова ние Бубнова на предмет его психического здоровья и пригодности к работе с людьми. Бра жаловался, что во время проведения Бубновым тренировок и его личных бесед с Сашей в поведении Бубнова появились некие странности: он неадекватно реагировал на замечания руководства клуба. Но Центр психического здоровья Академии медицинских наук письменно известил «Спартак» и «Совинтерспорт» 20 мая 1991 года, что Бра ошибается и что Бубнов, по их мнению, здоров, а все кажущиеся отклонения от общепринятой нормы поведения объясняются лишь особенностями его характера. Президенту «Ред Стар» пришлось согласиться с доводами врачей и вернуть Бубнова в Париж. Нужно было подписывать контракт на тренерские услуги Александра, тем более что Бра оттягивал это подписание уже более года. Используя то обстоятельство, что надо было аннулировать общий контракт Черенкова-Родион ова и переподписывать отдельный контракт на Сергея, «Совинтерспорт» припугнул Бра, что, если он будет тянуть с подписанием бумаг Бубнова, «Спартак» откажется от подписания контракта Родионова (Сергей к тому времени уже практически восстановился после травмы).

Бра дрожащей рукой поставил свою подпись и постоянно кричал: «Да у него же пробки перегорели!» (по-французски это дословно звучало «II a 1es plombs sur chauffes»). Я не выдержу три года! Слава богу, один уже прошел, и только ради Родионова я готов потерпеть еще один, но не больше!» Итак, задним числом, в октябре 1991 года, был подписан контракт на услуги Бубнова клубу «Ред Стар» на период с июня 1990 по июнь 1992 года.

Саша и Зоя Бубновы умиленно смотрели в глаза Никитину и сердечно благодарили его за вклад в развитие дружеских советско-француз ских отношений. Все это было вечером, и Саша с Зоей, устав от затянувшихся ожиданий, были просто не в состоянии прочитать контракт внимательно (пока они просто перелистывали страницы с текстом на английском языке и постоянно улыбались). А вот когда наступило утро и до Зои дошло, что контракт подписан только на два года, т.е. жить им в Париже оставалось всего-то семь месяцев, разразился скандал. Никитин, вместо утреннего французского завтрака, вкусил все меню богатого внутреннего мира Бубновых и, доведенный до отчаяния, уже был готов порвать в клочья намедни подписанный контракт. Бубновы спохватились: они поняли, что уже завтра могут оказаться в Москве…

В субботу 22 мая 1992 года таксист долго кружил по переулкам ближайшего предместья Парижа, района Сент-Уэн вплоть до Сен-Дени, пока наконец не нашел то, что нужно – штаб-квартиру ФК «Ред Стар-93», где к 11.00 нас ожидал мсье Бра, президент клуба.

- Да, - сказал президент клуба. – Я виноват. У нас были финансовые проблемы в клубе, но, наконец, у нас все нормализовалось. Я очень уважаю Сергея, это настоящий джентльмен и хороший футболист. Я просил Сергея потерпеть и не сообщать Абрамову, что я задерживаю платежи на его личный счет.

- Да, Сергей действительно хороший и добрый парень, он дал вам слово ничего не сообщать мне, но до февраля (именно в феврале, как я понял Сергея, спонсоры гарантировали Бра, что рассчитаются с клубом сполна). Сергей был вынужден обо всем мне рассказать, как только узнал от меня, что в конце февраля вы информировали «Совинтерспорт» телексом, что полностью рассчитались с Родионовым по долгам за весь второй год его пребывания в клубе. Как?! Как, скажите, Сергею обеспечивать свой семейный бюджет, ведь его сын учится в частной школе, а жена не работает?!

- Мсье Абрамов, - перебил меня Бра, - не знаю, говорил ли вам Сергей об этом, но я лично всегда платил Родионову повышенные премиальные, больше чем кому-либо в клубе, чтобы у него не было с наличными никаких проблем. Были бы в кубе деньги, я бы платил ему еще больше, он достоин.

- Так что же будем делать?

- Я предлагаю вам принять т меня именные чеки с графиком погашения задолженности согласно датам, указанным в них. Как вы видите, первый чек вы можете инкассировать в моем банке уже в конце следующего месяца и далее ежемесячно до полной оплаты долга.

- А где гарантия, что у вас на счете ко времени погашения чека будет достаточно денег?

- Гарантией может быть мое слово. Я честный человек! А вот это, - и он протянул мне чек на 3,5 тыс. долларов, - передайте от меня Сергею в знак благодарности за вынужденное терпение и моральный ущерб. Пусть это как-то сгладит мою вину перед ним. Хорошо? – и Жан-Клод Бра улыбнулся своей обезоруживающей белозубой улыбкой.

- Хорошо! А как быть с Бубновым, вы ведь и ему задолжали? До сих пор, несмотря на наше гарантийное письмо, от октября прошлого года, и я потянулся в портфель, чтобы достать его, - вами не оплачено 108 тыс. франков, а ведь это немалые деньги. Бубнов ждет т вас хоть каких-то шагов доброй воли, а вы уже полгода не хотите с ним встречаться!

- Ничего я ему не должен. Вот вам чек, передайте ему или Зое, я надеюсь, что этим закрыл все финансовые расчеты с ними. Это не семья, а… - Он поднял вверх свои смеющиеся глаза. –Буду с вами откровенен, если у вас в стране таких женщин, как Зоя, много, я не завидую будущему ваших мужчин. Она очень злая и непорядочная.