Любознательный путешественник Павел Алеппский в «стране казаков»

В начале лета 1654 года на украинскую землю, переправившись через Днестр и пройдя через Подолье, города Умань, Жашков, Лысянку и Богуслав, прибыло посольство антиохийского православного патриарха Макария. Целью патриарха было ознакомление с религиозной и политической обстановкой в Украине, изучение реальной ситуации в украинском православии, а затем и в московском: посетив нашу страну, Макарий был намерен нанести визит и в Московское государство, провести переговоры с царем Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном. Нужно было собрать достаточно много информации о бурных событиях последних лет в «стране казаков», как ее называли в окружении патриарха: ведь уже седьмой год здесь шла жестокая, кровавая освободительная война. Требовалось разобраться, кто такой этот таинственный и знаменитый гетман козацкий Богдан Хмельницкий, призвавший народ к освободительной борьбе, каковы его политические взгляды, какие он строит планы, что он представляет собой как личность — ведь слава о нем распространилась уже буквально по всему миру, далеко выйдя за пределы Европы. Ведь Антиохия, резиденция патриарха, располагалась на землях, подвластных Османской империи, но и там о Хмельницком хорошо знали.

Наконец, не все же сводилось к сугубо политическим или конфессиональным проблемам. В окружении патриарха Макария было немало людей, движимых простым человеческим любопытством: а что за люди живут в этой далекой, диковинной (пусть и православной) стране, каковы их обычаи, нравы, традиции, повседневная жизнь, наконец, природа этой земли? Один из спутников, сопровождавших патриарха, архидиакон Павел Алеппский (Алеппо — это современный Халеб в Сирии), человек исключительно любознательный, наблюдательный, довольно простодушный и наивный (в данном случае эти сведения — плюс!), каждый день тщательно заносил свои впечатления в путевой дневник. «Записки» Павла Алеппского — поистине уникальный документ, и поныне достойный нашего внимания (далее мы предложим читателю наиболее интересные, на наш взгляд, выдержки из них), представляет собой неоценимый источник сведений о настроениях и повседневной жизни наших предков, живших на этой земле в 1654 году. Некоторая «безыскусность» и нарочитая «простоватость» рассказа не снижает интерес к нему.

Итак, свои путевые заметки (не-сколько позднее они использовались и как официальный отчет о поездке, а затем были изданы отдельной книгой) архидиакон Павел Алеппский начинает с прибытия патриарха Антиохийского в Жашков, Умань, затем в Лысянку и Богуслав (нынешние Черкасская и Киевская области). Он повествует о том, что во всех лежавших на пути следования посольства городах и крупных поселках навстречу им выходили все жители, в том числе и дети, с сотником того или иного полка во главе, священники главных городских церквей с хоругвями и зажженными свечами; народ падал ниц перед патриархом, в котором видели защитника православной веры (причем немало было и таких, которые усматривали в нем некий противовес московскому патриарху Никону и царю Алексею) и оставался стоять на коленях, — все это можно прочитать в его путевом дневнике, пока он проходил в ближнюю церковь.

Между прочим, Павел простодушно сетует, что в здешних церквах они не увидели обычных на Востоке стасидеев (сидений) для молящихся и им приходилось переносить немалую усталость, они диву давались людям, которые «стоят от начала службы и до конца неподвижно, как камни, непрерывно кладут земные поклоны, и все вместе, как бы из одних уст, поют молитвы». Далее Павел продолжает: «Усердие их приводило нас в изумление. О Боже, Боже! Как долго тянутся у них молитвы, пения и литургия! Но ничто так не удивляло нас, как красота маленьких мальчиков и их пение, исполняемое от всего сердца, в гармонии со старшими». Затем архидиакон с искренним удивлением замечает, что даже подавляющее большинство казацких жен и дочерей «прекрасно умеют читать, знают порядок церковных служб и церковные напевы. Дети-сироты обыкновенно по вечерам, после заката солнца, ходят по домам и просят милостыню, поя хором гимны Пресвятой Богородице». Им, конечно, подавали деньги, хлеб и разные кушанья; этими подаяниями они и поддерживали свое существование до окончания срока своего учения.

«Вот причина, — поясняет Павел, — почему большинство из них грамотны. Число грамотных особенно увеличилось со времени появления гетьмана Хмеля (дай Бог ему долгой жизни!), который освободил эту страну и избавил свой народ от ига врагов веры, проклятых ляхов. Тут Павел Алеппский, видимо, по рассказам местных жителей, говорит, что «ляхи» не довольствовались поголовной податью и десятиной, налагаемой буквально на все, а всячески притесняли православный люд, отдавали его во власть «жестоких евреев», не позволяли строить храмы и удаляли священников, над женами и дочерями которых совершали насилия. Страна еще полнилась живыми воспоминаниями обо всех этих проявлениях чужеземного гнета.

В главных храмах на пути делегации, сообщает Павел Алеппский, читались молитвы о здравии «христолюбивого царя» Алексея Михайловича, царицы Марии, его супруги, и их детей, затем патриарха Макария и киевского митрополита Сильвестра Косова, а также гетмана Зиновия-Богдана Хмельницкого. Но имя московского патриарха Никона не упоминалось. Что особенно везде поражало путешественников — так это «огромное множество детей всех возрастов». «Восхищающий и радующий душу напев и приятные голоса их приводили нас в изумление», — замечает Павел. Многочисленность детей он объясняет ранними браками и чрезвычайной плодовитостью женщин; ему сообщали, что в Украине «нет ни одной женщины бесплодной». Почти в каждом доме, рассказывает Павел, находилось до десяти и более детей (!— И. С.). «Дети выходили из домов взглянуть на нас, — продолжает повествование путешественник, — но больше мы любовались ими: ты увидел бы, что большие стоят с краю, подле них — несколько пониже ростом и так все ниже и ниже до самого маленького с другого края. Поэтому, несмотря на предыдущие кровавые войны и появившуюся тогда моровую язву, население все-таки отличалось многочисленностью». Значительная часть детей оказывалась сиротами, тем не менее все они не только находили себе пропитание, но и, согласно многократно и настойчиво повторяемым утверждениям нашего путешественника, почти все обучались грамоте.

На пути к Умани, вспоминает Павел, довольно часто были расположены селения, огороженные дубовым частоколом и имевшие внутреннюю деревянную крепость. Все подобные укрепления, первоначально сооруженные жителями по строгому принуждению польских землевладельцев, собственно, для защиты от татарских набегов, теперь служили оборонной от самих поляков. Возле каждого города или поселка, рассказывает архидиакон, непременно находился широкий пруд, образуемый либо речками, либо дождевой водой, и эти пруды снабжены были рыбными садками и водяными мельницами. Таким образом, жители обеспечивали себя и водой, и рыбой, и помолом. «В устройстве таких прудов и мельниц жители были очень искусны», — признает Павел.

По всем данным, приведенным Павлом Алеппским, Украина, находясь под властью Речи Посполитой и испытывая сильнейшее влияние польской культуры, приобрела внешний вид довольно благополучной страны, с хорошо обустроенными городами и достаточно развитым сельским хозяйством, и это благополучие, по всем признакам, не оправдывало столь мощного восстания (революции), начавшегося в 1648 году. Но Павел находит объяснение случившемуся. Кроме главной побудительной причины, то есть притеснения православной веры и нравственного оскорбления украинского народа, польская шляхта энергично стремилась обратить жителей в крепостное состояние и подвергала их тяжкому угнетению. «Их, — говорит Павел, — принуждали работать днем и ночью над сооружением укреплений, копанием прудов, очищением земель и прочим». Следовательно, все эти роскошные замки польско-украинских магнатов, их цветущие сады, возделанные поля — все это достигалось принудительным тяжким трудом подневольных людей. И это было всего лишь видимостью благополучия.

Надо заметить, что в целом наша страна привела Павла Алеппского в восхищение. Он хвалит ее чудесный, мягкий климат, плодородные почвы, изобилие скота, свиней, домашней птицы и рыбы, уютные жилища, окруженные садами и огородами, где селяне выращивают капусту, морковь, репу, петрушку; «а изгородь их состоит из вишен, слив и других плодовых деревьев». С особой теплотой описывает Павел «благочестие жителей», благолепие наших церквей, процветавшее в Украине искусство иконописания и вообще живописи, испытавшее на себе влияние итальянских и польских матсеров. В этих храмах, по наблюдениям Павла, висели люстры, сделанные иногда из оленьих рогов, концы которых обрабатывались так, что в них вставлялись свечи. Священники, рассказывает наш очевидец, «носят черные суконные колпаки с меховой опушкой, а кто побогаче — бархатные шляпы с крестами. Но и в церковной сфере, признает Павел, все еще заметны следы «латинского» (католического) влияния. Так, путешественники по дороге встречали изображение Богоматери «в виде непорочной девы с розовыми щеками» (так написано у Павла).

Основное событие для Макария и его свиты — это, безусловно, встреча с гетманом «Хмелем», стоявшем тогда, в июне 1654 года, лагерем под Богуславом. Павел подробно описывает все, что тогда происходило. Когда путешественники переправились на лодках через реку Рось, «на берегу нас уже ожидали шесть городских священников в облачениях и с хоругвями, певчие с толпой жителей и казаки с большим гетьманским знаменем из черной и желтой гетманской материи». На следующий день в город прибыл сам гетман с многочисленной свитой. Павел (любопытный момент!) выражает свое удивление смиренному виду знаменитого козацкого вождя: в то время, как окружавшие его полковники и старшина отличались пышным одеянием и дорогим оружием, Хмель, наоборот, одет был в простой короткий кафтан и имел при себе малоценное оружие. Вообще он показался автору записок «человеком преклонных лет» и некрасивой наружности. Богдан Хмельницкий посадил патриарха на первое место за столом, а сам сел на второе «и за обедом был очень умерен в еде». «За обедом не было ни виночерпиев, ни стольников, ни серебряной посуды», — рассказывает Павел; не було также у гетмана и золотых карет, украшенных дорогими тканями и запряженных многими красивыми конями, «вообще всей той роскоши и пышности, которую мы только что наблюдали у господарей Молдавии и Валахии» (Павло). В действительности у казацких полковников, соратников Хмельницкого, его сотников, есаулов, писарей имелось, разумеется, по нескольку сундуков, наполненных золотой и серебряной посудой, отбитой у поляков, а на конюшнях стояло много прекрасных коней, и дома они щеголяли этими сокровищами, но в походе держались совсем иначе. Павел очень хвалит «ум, крепость и радушие» гетмана, которые он проявил, принимая патриарха, причем «даже плакал от радости видеть владыку», много с ним беседовал о разных предметах и покорно исполнял все его просьбы. Гетман, приняв ценные дары от Макария, в свою очередь щедро одарил его деньгами, дал письменный приказ о бесплатном (даровом) снабжении патриарха и его свиты во время пути по Украине лошадьми, повозками, едой и питьем. Когда Хмельницкий после свидания с патриархом отправился в свой лагерь, шел проливной дождь, вспоминает Павел; гетман накинул на себя белый плащ и поехал в простом экипаже, запряженном одной лошадью. 22 июня патриарх, простившись с Хмелем, продолжил через Триполье и Васильков свой путь в Киев.

Там Макария торжественно встречали архимандрит Печерского монастыря Иосиф Тризна, а затем и сам митрополит Сильвестр Косов со свитой. Макария и Павла привели в восторг удобные, чистые кельи монахов Печерской обители, вокруг которой были разбиты сады и палисадники с цветами; «там также были, кроме того, стеклянные окна, а потому было очень светло внутри, сами кельи были ярко расписаны, с изразцовыми печами». Тут явно сказывались результаты деятельности Петра Могилы, кторый оставил после себя этот монастырь благоустроенным и разбогатевшим. Но особенно потрясла воображение Павла Алеппского Святая София Киевская. Он пишет о ней так: «Ум человеческий не в силах живописать ее по причине разнообразия цветов ее мрамора и их сочетаний, симметрично расположения частей ее строения, большого числа и высоты ее колонн, возвышенности ее куполов, ее обширности, многочисленности ее портиков и притворов». Очень хвалил архидиакон и Михайловский Золотоверхий собор.

10 июля 1654 года патриарх со свитой покинул Киев и через Бровары, Прилуки, город Красный, местечко Корыбутов, затем Путивль прибыл на территорию Московского государства. Там, где кончались козацкие поселения, отметил Павел, лежали покинутые земли и необработанные поля (! — И. С.). И далее — любопытные слова: «Мы вступили во вторые врата борьбы, пота, трудов и поста, ибо в этой стране (Московском царстве. — И. С.), от мирян до монахов, все едят только один раз в день и выходят из церковных служб не ранее, чем в два часа пополудни. Во всех церквах их совершенно нет сидений. Все миряне стоят, как статуи, молча, тихо, делая беспрерывные земные поклоны. Мы выходили из церкви, едва волоча ноги от усталости и беспрерывного стояния без отдыха. Сведущие люди заранее говорили нам, что если кто желает сократить свою жизнь на 15 лет, пусть едет в страну московитов. Тут за приезжими духовными лицами тщательно наблюдают и сквозь дверные щели следят, упражняются ли они в смирении, посте и молитве или пьянствуют, занимаются игрой, шутками, смехом и бранью. За подобные проступки у них, московитов, ссылают людей наравне с преступниками в страну мрака, то есть в Сибирь».

Вот с такими мыслями покидал землю Украины, «страну казаков», архидиакон Павел Алеппский. Надеемся, читатель убедился, что его путевой дневник представляет значительный интерес и для нас, людей ХХI века…

«Я видел благословенную страну…»

В начале июня 1654 года границы Украины (говоря на языке того времени, «страны казаков» или же «земли русов или русинов») пересекла, переплыв реку Днестр, весьма необычная делегация, состоявшая преимущественно из духовных лиц высокого ранга. Возглавлял ее сам Антиохийский патриарх Макарий — один из наиболее почтенных иерархов тогдашней всемирной православной церкви; а среди сопровождавших патриарха был и его сын, секретарь и помощник Павел, прозванный Алепским или Халебским (Халеб — город в Сирии, тогда — арабской провинции могущественной Османской империи; в европейской транскрипции этот город именовался тогда Алеппо). Это был еще совсем молодой человек, приблизительно 25 или 26 лет, однако, заметим, уже в сане архидиакона. Павел (по- арабски его звали Булос аль- Халаби) был человеком любознательным, с неподдельным интересом знакомился с жизнью восточноевропейских стран, которые посещала делегация (до прибытия в Украину патриарх, Павел и члены этой православной миссии посетили Грецию и Молдову, а далее их путь шел к Москве), и к тому же тщательно записывал все свои впечатления, все увиденное и услышанное. Именно эти дорожные заметки Павла Алепского (писались они на сирийском диалекте арабского языка) и стали впоследствии ценным источником по истории Украины, России, частично Польши и других государств Восточной Европы, важным памятником культурных связей арабов со славянскими странами, в частности — со «страной казаков». Об этом произведении и пойдет дальше речь.

Сначала кратко о задачах, которые были поставлены этой представительской православной миссии. Дело в том, что антиохийские патриархи (в частности и Макарий, и один из его предшественников — Иоаким IV, еще в XVI веке), оказавшись в весьма нелегкой политико-религиозной ситуации вследствие общего ухудшения состояния христианского меньшинства в Османский империи, стремились к упрочению связей — и дипломатических, и духовных — с высшими иерархами восточнославянского православия, надеясь найти именно там необходимую моральную, а возможно и политическую поддержку. Как раз эту задачу и выполнял патриарх Макарий в тот переломный для Украины 1648 год. И все-таки, несмотря на православное родство членов его делегации со славянскими братьями по вере, стоит иметь в виду, что перед нами — представители далекого восточного мира (арабского, отчасти турецкого) со своими, нередко довольно далекими от украинских, представлениями об общественной жизни (и в то же время заметки Павла Алепского просто подкупают читателя удивительной искренностью, даже наивностью!). В этом заключается разница между произведением Павла и трудами об Украине европейских писателей-путешественников того времени, например, Гийома де Боплана.

1648 год — это то время, когда на всю Европу, на весь мир гремело имя славного гетмана Зиновия-Богдана Хмельницкого. Поэтому не удивительно, что и Макария, и его сына в первую очередь интересовал один простой вопрос: что же за человек этот гетман? Каковы его планы и намерения, в чем конкретно состоит суть его политики? Встреча с Хмельницким состоялась 21 июня 1648 года в городе Богуславе; о том образе Богдана, который предстает на страницах «Заметок» Павла Алепского, речь пойдет далее, а сейчас кратко о том, что больше всего поразило любознательного сирийского архидиакона по прибытии в Украину.

Путь к Надднипрянской Украине у наших гостей пролегал через города Рашкив, Дмитрашивка, Мяскивка, Жабокрич, Соболивка, Умань, Лысянка, Богуслав, Кагарлык (далеко не все из них легко будет сейчас идентифицировать на географической карте). И везде путешественников поражало одно наблюдение: «Любой город или городок в земле казаков имеет огромное множество жителей, а особенно маленьких детей. В каждом городе очень много детей, и все умеют читать, даже сироты (вдов и сирот в этой стране очень много, их мужья и отцы были убиты в непрерывных войнах)». И дальше в другом месте: «По всей земле русов, т.е. казаков, мы заметили одну замечательную черту, которая вызвала наше изумление: все они, за исключением очень немногих, даже большинство их жен и дочерей, умеют читать и знают порядок служб и церковные напевы… Количество образованных, грамотных людей особенно увеличилось со времени появления Хмеля (так Павел Алепский постоянно именует в своих заметках знаменитого гетмана. — И. С. ), — дай Бог ему долгих лет жизни! — который освободил эти страны и избавил эти миллионы бесчисленных православных от ярма врагов веры, проклятых ляхов».

Следовательно, рассказ так или иначе возвращается опять- таки к фигуре вождя украинского освободительного движения. Для разговора о необычной личности гетмана Павел находит возвышенные, вдохновенные слова: «Этот Хмель является мужем преклонного возраста. Однако сполна наделен дарами счастья: нехитер, спокоен, молчалив, не гнушается людей; всеми делами занимается лично, умерен в еде, питье и одежде… Каждый, кто увидит его, удивится и скажет: «Так это же он, тот Хмель, которого слава и имя разошлись по всему миру!» Как нам поведали, в земле французской составляли хвалебные поэмы и оды о походах его, о войнах с врагами, веры и завоеваниях. Пусть его внешность невзрачна, однако, с ним Бог, а это — дело великое… Какой контраст, Хмель, между твоим славным именем и деяниями и твоим внешним видом! Воистину Бог пребывает с тобой, он, кто поставил тебя, чтобы освободить свой избранный народ от рабства, как в древности Моисей освободил израильтян из ига фараонового». Очень интересно, что почти такие же библейские сравнения использовал в своих воззваниях к народу и сам Хмельницкий!

Каждый вдумчивый исследователь периода Хмельниччины рано или поздно задает себе исключительно важный для понимания сути общественных процессов тех лет вопрос: а почему, собственно, основные конфликты истории Украины первой половины ХVII века приобретали ярко выраженную религиозную окраску? Именно произведение Павла Алепского во многом помогает ученым в поисках ответа на этот вопрос. Проклятие автора в адрес «врагов веры, проклятых ляхов» вызвано вполне понятным чувством гнева и возмущения политикой правящих кругов тогдашней Речи Посполитой, которые, по выражению сирийского путешественника, «все увеличивали свое тиранство», и более того — «сорок лет назад дошли до того, что разрушили все церкви казаков и прекратили в них службы, довели свою безбожность и тиранство до такой степени, что сожгли митрополита земли казаков вместе с одиннадцатью его епископами и священниками» (отметим, однако, что утверждение о такой ужасной казни не обосновывается надежными историческими источниками). Однако важно вот что: под «неверными» («чужой веры людьми») арабский гость очень часто подразумевает богатых представителей польской и полонизованой шляхты (именно богатых!), ясно демонстрируя тем самым реальную социальную природу якобы религиозных конфликтов.

Еще один момент. Примечательно, что Павел Алепский рассматривает в своем произведении Украину как отдельную, вполне самодостаточную «землю» (страну, государство), четко отделяя ее от государства «московского». И это при том, что и он, и его отец, патриарх Макарий в целом были благосклонными к московской церкви, ко всей системе политико-церковного уклада, поддерживаемой правительством царя Алексея Михайловича. И тем не менее, «страна казаков» и «Московия» для нашего путешественника — это во многом абсолютно разные вещи. Понятно, что это не совсем, мягко говоря, сообразуется с позднейшей «теорией воссоединения», тщательно создаваемой царско-имперской, а впоследствии и прокоммунистической историографией.

С нескрываемым восторгом пишет Павел Алепский о победе и самоотверженности украинских казаков, особенно выделяя славную победу войска гетмана Сагайдачного под Хотыном (1621 год): «Султан Осман появился более чем с 700 000 воинов (преувеличение автора! — И. С. ), чтобы отвоевать у ляхов крепость Хотын, которая находится вблизи Молдавии… Тогда ляхи смирились перед казаками и просили их, обещая щедрое вознаграждение, оказать им помощь и спасти их от султана. Казаки охотно стали воевать с ним, потому что очень сильны в битвах, и заставили его повернуть назад с небольшим количеством людей, как это хорошо известно. В конце концов войско убило его».

Итак, подводя итог, можно сказать, что православный архидиакон из Сирии Павел Алепский, несмотря на то, что актуальные политические (а порой и исторические) события он излагал иногда не совсем точно, был искренним другом нашей земли, полюбил ее, хотя и находился здесь не очень долго («Я видел благословенную страну!» — признавался Павел). Его путевые заметки, безусловно, еще найдут своего благодарного читателя.

Гийом де Боплан и «страна казаков»

Что писал знаменитый французский путешественник о нашем крае, его обычаях, истории и природе.

Когда рождается ребенок, его будущую судьбу знают только Высшая Сила и, может, таинственная богиня Фортуна. Кто мог предвидеть, что мальчик, который появился на свет в 1600 году в Нормандии, в дворянской семье профессиональных военных (его имя и фамилия — Гийом Левассер, а по одному из своих наследственных владений он стал называться еще и де Бопланом), навеки крепко свяжет свою жизнь с далекой «страной казаков» на берегах Днепра и именно благодаря знаменитому произведению «Описание Украины и реки Борисфен, в просторечии называемой Непр или Днепр, от Киева до моря, в которое эта река течет» войдет в историю. Однако произошло именно так! Сейчас Гийом де Боплан, его книга и жизнь интересны для нас не только как уникальный документ эпохи, редкая человеческая судьба, но и как яркое свидетельство тесных и интенсивных украинско-европейских связей — и политических, и военных, и культурных.

К сожалению, мы мало знаем о юных годах жизни де Боплана (только некоторые факты). Однако точно известно, что в 1630 году Гийом, тогда молодой капитан артиллерии, прибыл в Украину и нанялся на службу в польское войско, которое тогда контролировало крупнейшие города и крепости на нашей земле. Очевидно, французский военный уже тогда имел основательное инженерное образование, и это было должным образом оценено польской колониальной администрацией. Де Боплан в течение 17 лет (!), с 1630 по 1647-й, принимал активнейшее участие в сооружении военных укреплений и крепостей в Кодаке на Днепре (наиболее известная его работа), Бродах, Новгород-Сиверском, Баре на Виннитчине, кроме того, построил совместно с итальянским архитектором Андреа дель Аква прекрасный замок- дворец в Подгорцах (Львовщина). Находясь в Украине, герой нашего рассказа также осуществил огромное количество картографических и топографических работ, в частности подготовил «Украинскую географическую карту», «Генеральную карту Украины», 12 карт отдельных частей нашей Отчизны, и наконец, разработал и издал первую в истории мировой картографии топографическую карту целой страны: «Специальный и подробный план Украины вместе с прилежащими к ней воеводствами, округами и провинциями» (в масштабе 1:463000, 1639 год).

И все же прежде всего не своим плодотворным инженерно- фортификационным трудом, не как автор прекрасных, мирового уровня карт дорог нам, людям ХХI века, Гийом Левассер де Боплан. Мы знаем и ценим его в первую очередь как талантливого, честного и беспристрастного писателя-мемуариста, как автора бессмертного «Описания Украины» — исключительно ценного, единственного в своем роде исторического источника о жизни украинцев второй трети XVII века, их быте, обычаях, социальном укладе, природе украинской земли. Интересно, что «Описание Украины» сначала было задумано де Бопланом как своеобразный пояснительный текст к своим многочисленным картам, однако, со временем родилось подробное, широкое произведение, которое несет на себе яркий отпечаток личных впечатлений и воспоминаний автора. Вернувшись в 1647 году во Францию, де Боплан решил опубликовать свое произведение даже в не совсем завершенном виде; это можно объяснить ощутимым повышением интереса к Украине после многочисленных побед славной казацко-крестьянской армии гетмана Богдана Хмельницкого, которые существенно повлияли на общее международное положение в тогдашней Европе. «Описание Украины» впервые вышло в свет в 1651 году в Руане; через 9 лет там же появилось второе, дополненное издание.

Что же, собственно, привлекает нас в этом произведении (кроме, конечно, его неоспоримой историко-познавательной ценности)? Очевидно, правдивость автора, не лишенного, кстати, и чисто литературного дарования, его честность и достойная этическая позиция. Находясь, отметим еще раз, на службе по найму в польской королевской армии, де Боплан, тем не менее, откровенно, не скрывая многих «неприятных», мягко говоря, для власти в Варшаве подробностей, рассказывает и о жестоком угнетении украинских крестьян польской и полонизированной (бывшей «своей») шляхтой, и о борьбе казачества за социальное, национальное и духовно-религиозное освобождение, их мужество и стойкость в обороне «вольностей» и неотъемлемых человеческих прав. Французский писатель, инженер и путешественник в целом сохранил человеческое достоинство, стремление к справедливости и правде. Чтобы убедиться в этом, приведем даже некоторые отрывки из «Описания Украины».

Давая подробное описание Киева первой половины XVII века, его храмов, зданий, торговых центров, географического расположения (это — также очень интересные страницы произведения де Боплана), автор далее пишет: «Именно отсюда берет свое начало тот благородный народ, который ныне назван запорожскими казаками и рассеянный издавна в различных местностях по берегам Днепра и в прилегающих близких краях. Число их сейчас достигает 120 тысяч человек, которые привычны к войне и способны менее чем за неделю собраться в поход на королевскую службу. Это люди, которые часто, едва не ежегодно, делают набеги на Евксинский Понт (Черное море. — И. С. ) и наносят огромный ущерб туркам. Они не раз опустошали Крым, который принадлежит Татарии, учиняли разрушения в Анатолии, брали Трапезунд и даже достигали устья Черного моря в трех милях от Константинополя, где, предав все огню и мечу, возвращались потом с богатой добычей и некоторым количеством пленных, преимущественно детей. Они оставляют их у себя для различных услуг, взрослых же они редко берут в плен, разве что только в том случае, если считают их достаточно богатыми, чтобы можно было получить за них выкуп. В такие походы собирается не больше шести-семи тысяч человек, которые удивительным способом переплывают море в своих, собственной разработки, лодках».

Объективность Боплана, его стремление стать выше сословных, социальных или религиозных суеверий того времени не всегда чувствуется одинаково рельефно. Однако разве не чувством справедливости продиктованы, в частности, такие его слова: «Крестьяне здесь находятся в исключительно трудном положении, потому что вынуждены работать на господ три дня в неделю со своими конями и трудом рук своих… Они вынуждены отдавать своему господину все, что тому заблагорассудится потребовать. Не удивительно, что в таких условиях этим несчастным людям не удается накопить даже что-то для себя. Однако и это еще не все: господа пользуются безграничной властью не только над их имуществом, но также и над их жизнью. Настолько большой является свобода польской шляхты, которая живет, как в раю, а крестьяне находятся словно в чистилище!». (Лучше бы Боплан сказал — «в аду»; однако как раз этот отрывок является убедительным свидетельством правдивости автора, несмотря на его статус офицера на польской службе. — И. С. ).

Далее французский путешественник и писатель вновь возвращается к рассказу об обычаях, убеждениях и быте казаков и, в частности, пишет так: «Они сообразительные и умные. Очень остроумные и щедрые, не стремятся к большому обогащению, зато более всего ценят свою свободу, без которой не хотели бы жить. Во имя ее, этой свободы, они поднимают восстания и бунты против вельможных господ, поэтому редко когда проходит больше семи или восьми лет без того, чтобы они не восстали против господ. Однако эти люди вероломны и коварны, доверять которым можно только при благоприятных обстоятельствах» (что же поделаешь, отнюдь не все строки де Боплана комплиментарны для украинцев!). Однако в целом французский автор, без сомнения, уважает казаков: «Они очень крепкого телосложения, легко побеждают холод и жару, голод и жажду, не устают на войне, мужественны и часто настолько дерзки, что не ценят свою жизнь. Более всего умение и мастерство они проявляют, когда дерутся в лагере, то есть под прикрытием обозов (потому что очень умело стреляют из ружей, которые являются их главным оружием), а также при обороне своих позиций. Хорошо воюют также на море, однако верхом на конях они не такие уже и ловкие. Мне приходилось видеть, как двести польских всадников заставили бежать 2000 их лучших воинов. Но правдой является и то, что под прикрытием лагеря сотня этих же казаков не испугается тысячи поляков или даже тысячи татар. Если бы верхом они были такими же мастерскими, как в пешему строю, то, думаю, могли бы считаться непобедимыми», — резюмирует де Боплан.

Итак, его «Описание Украины» — это важный и в наши дни исторический источник сведений о жизни украинцев (не только казацкого сословия, хотя автор не один раз называет Украину «страной казаков») середины XVII века. Тем и определяется его познавательная и эстетическая ценность (напомним, кстати, что Боплана с восторгом читал Гоголь, и это произведение стало одним из творческих толчков к написанию «Тараса Бульбы»!). Кроме того, книга де Боплана ознакомила многих европейцев — не только французов — с Украиной, ведь для многих из них она была тогда настоящей «Terra Incognita». Следовательно, творение французского писателя, человека острого зрения, честного перед собой, достойно того, чтобы его читать, перечитывать и изучать.