Простое и сложное предложения в структурной лингвистике

Понятие о трехаспектной организации простого предложения

Параллельно, а то и в противоположность классическому (во многом и общепринятому в отечественной лингвистике), традиционному представлению о формально-смысловой организации простого предложения, во второй половине XX в. под влиянием Пражской лингвистической школы стали разрабатываться новые модели описания этой организации, что делалось и делается в рамках структурной лингвистики, представляющей собой "совокупность воззрений на язык и метод его исследования, в основе которых лежит понимание языка как знаковой системы с четко выделимыми структуральными элементами (единицами языка, их классами и пр.) и стремление к строгому (приближающему к точным наукам) формальному описанию языка" [ЛЭС]. Многие ученые, работающие в разных областях науки, не только в языкознании, стремятся формализовать и моделировать объекты научного познания наподобие формализации и моделирования математических объектов. Имелось в виду в данном случае облегчение автоматического перевода, преподавания русского языка как иностранного, решения других практических и теоретических задач.

По определению Н. Ю. Шведовой [ЛЭС], простое предложение — "это такая единица сообщения, которая, будучи образована по специально предназначенному для этого грамматическому образцу, обладает значением предикативности (т.е. категорией, которая целым комплексом формальных синтаксических средств соотносит сообщение с тем или иным определенным или неопределенным временным планом действительности) и своей собственной семантической структурой, обнаруживает их в системе формальных изменений и имеет определенную коммуникативную задачу, выражающуюся интонацией и порядком слов". Простое предложение всегда признавалось основной синтаксической единицей, однако в отличие от классической русистики в структурной лингвистике, как видно из приведенного определения, оно рассматривается в настоящее время в трех аспектах: формальном (конструктивном), коммуникативном и смысловом.

Выдвигается положение, по которому формальное рассмотрение предложения "автономно и самодостаточно", так как все его особенности можно объяснить "изнутри". Так, предложение Поезд тронулся образовано по схеме И.п. существительного + спрягаемая форма глагола, и каждый из его главных членов, образующих предикативную основу высказывания, может быть распространен:

Наш поезд медленно тронулся. Для анализа его структуры нет необходимости прибегать к соседним предложениям или более широкому контексту. Возьмем другой пример: Погас свет <. > — Илья! Где свет? — А я что? А что я? (В. Барковский). Последние две реплики одинаковы по лексическому составу, включают три слова, но последовательность подлежащего и сказуемого разная. В первой реплике оправдывающийся Илья ставит сказуемое, а с ним и фразовое ударение в конец вопроса, а во второй — передвигает их в его начало. Только испуг "героя", произносившего эти реплики, описанный ранее в цитируемом произведении, дает объяснение варьированию его мысли и ее речевого выражения.

Вот описание еще одной сцены, когда перепуганные наступившей темнотой врачи решили оставить привязанного к операционному столу пациента и пойти разобраться, почему оказался отключенным свет:

• — А этот?
• — А ты его посторожи.
• — Нет.
• — Тогда Давид.
• — Нет.
• — Все пойдем. Вместе. Закроем. Никуда не денется. Спит. Подействовало. Только быстро. Не опрокиньте. Не разбейте. Это кто? Кто это?!
• — Я! Я, Реваз Нодарович. Давид.
• — Руку. Держи руку. Осторожно. Илья!
• — Вот, нашел! Вот рука.

В этом полилоге перепуганных врачей использование многих синтаксических конструкций не объяснимо без привлечения не только широкого контекста, но и описываемой ситуации: неполных предложений (А этот?; Тогда Давид; Закроем; Никуда не денется; Спит и др.), восклицательных предложений (Нет. Я! Илья!), номинативных предложений (Давид; Вот рука), переспроса с перестановкой темы и ремы (Это кто? Кто это?) и т.д.

Те особенности в построении предложения, которые обусловлены не механизмом его порождения, не внутренней организацией в соответствии со структурной схемой, а внешними факторами (контекстом, ситуацией речи), представляют собой коммуникативные аспекты высказывания.

Коммуникативный аспект предложения чаще всего ощущается в диалогической речи. В. А. Белошапкова, например, в одном и том же двухкомпонентном нераспространенном предложении (ответной реплике) усматривает шесть коммуникативных единиц, различающихся актуальной информацией [Белошапкова, 1999]. В данном случае имеется в виду варьирование "вещественного содержания" предложения в зависимости от "коммуникативных заданий", а также наличия или отсутствия экспрессивно-стилистической окраски. Различаются эти коммуникативные единицы порядком слов и местом фразового ударения: 1) Что слышно об Иване Ивановиче? — Иван Иванович приехал; 2) Что слышно об Иване Ивановиче? — Приехал Иван Иванович; 3) Кто приехал? — Приехал Иван Иванович; 4) Кто приехал? — Иван Иванович приехал; 5) Что нового? — Приехал Иван Иванович; 6) Что нового? — Иван Иванович приехал. Комментируя приведенные примеры, В. А. Белошапкова отмечает, что нечетная и четная реплика каждой пары различаются лишь отсутствием или наличием экспрессивно-стилистической окраски; в то же время первая пара реплик отличается от остальных тем, что они отвечают на разные вопросы. В третьем же и пятом ответах и перекрещивающихся с ними четвертом и шестом имеет место одинаковый порядок слов и одинаковое фразовое ударение, отчего соответствующие синтаксические конструкции омонимичны (Иван Иванович приехал; Иван Иванович приехал). Различие в их актуальном содержании может быть выяснено только при обращении к речевой ситуации, в которой они использованы. Однако приведенные рассуждения были бы, вероятно, более убедительными, если бы автор дал при этом четкое объяснение, что понимается под употребляемыми им терминами: коммуникативное задание, коммуникативная единица, формальные классы, вещественное содержание. Не является ли последнее тем же самым, что актуальная информация или смысловая организация? Если это так, тогда в рассуждение должна быть внесена бо́льшая ясность, в частности и в подбор вопросительных реплик: почему предложен именно этот веер вопросов, а не иной. Может быть, тогда варьирование ответных реплик было бы иное.

Итак, коммуникативная организация предложения определяется речевым контекстом и ситуацией, а не его формальной организацией. Последняя в свою очередь не зависит от речевого окружения, однако влияет на смысловую организацию предложения. Приведенные выше примеры формальной организации предложения Поезд тронулся и Наш поезд медленно тронулся являются одновременно примерами (несмотря на различие в степени их распространенности) влияния этой организации на смысловую организацию. Действительно, данные предложения выражают обобщенное значение по схеме: субъекту действия, выражаемому И.п., приписывается определенное действие, выражаемое спрягаемой формой глагола действительного залога.

В. А. Белошапкова обращает внимание также на то, что предложения одних и тех же "формальных классов" могут быть неоднородными по смысловой организации (Иван Иванович приехал; Дождь идет; Все почувствовали усталость; Студенты пишут курсовые работы), а предложения с одинаковой смысловой организацией могут принадлежать к разным "формальным классам" (Ему грустно; Он грустен; Он грустит; Он в грусти). Таким образом, делает она вывод, предложение — явление сложное; организация его имеет три стороны: формальную, коммуникативную и смысловую. Каждая из этих сторон организации предложения может составлять особый объект синтаксиса. К рассмотрению этих сторон синтаксиса мы и переходим.